Мастерская Г. Гамбса

Имя Генриха Гамбса (1765 -1831), основателя столичной мебельной мастерской, сегодня хорошо известное и специалистам, и любителям искусства, стало нарицательным уже при жизни наследников, продолживших его дело. Благодаря удачному стечению обстоятельств творческий потенциал Гамбса полностью реализовался в Петербурге, и имя немецкого мастера прочно вошло в историю русской художественной мебели.

 

Уже один перечень заказов на мебельное убранство императорских дворцов в первые десятилетия XIX века (до того, как фирму возглавили сыновья и производство приобрело невиданный по тому времени размах) поражает огромными возможностями мастерской, свидетельствуя об организаторском таланте Гамбса, развернувшего масштабное мебельное дело. Сохранившиеся архивные материалы позволяют довольно детально восстановить круг заказчиков и объем выпушенной продукции с самых ранних лет существования мастерской, а музейные собрания знакомят с изделиями фирмы на всех этапах ее деятельности.

Петербург конца XVIII века, куда приехал двадцатипятилетний Гамбс, привлекал многих творчески активных людей. Грандиозность замыслов и изысканность вкуса русской императрицы Екатерины Великой привлекали в северную столицу специалистов разных художественных ремесел со всей Европы.

Важно отметить и то обстоятельство, что интерес к мебельному ремеслу, к мебели как искусству пробуждается именно в годы правления Екатерины II, наполнившей дворцовые интерьеры прекрасными предметами.

Генрих Гамбс оказался в Петербурге, по всей вероятности, в 1790 году, прибыв в столицу с последним транспортом мебели Д. Рентгена, в мастерской которого в Нейвиде он обучался во второй половине 1780-х годов. Как купец 2-й гильдии (сам мастер называл себя «механиком»), в марте 1795 года Гамбс открыл на набережной Фонтанки, недалеко от Калинкина моста, мебельную мастерскую, средства для которой предоставил австрийский купец И. Отт, бывший некоторое время совладельцем предприятия. В ноябре этого же года Гамбс открывает свой собственный магазин в центре столицы, на Невском проспекте, о чем сообщает в «Санкт-Петербургских ведомостях»: «Механик Гамбс, обучавшийся своему художеству у Давида Рентхена в Нейвиде, честь имеет известить почтенную публику, что он открывает сего ноября 22-го числа по Невскому проспекту, против Казанской церкви в доме г. Еропкиных под № 297 магазин для продажи всяких мебелей…»

Начиная свое дело в русской столице, Гамбс надеялся на получение больших и в первую очередь императорских заказов. Вот почему 20 июля 1795 года он написал челобитную на имя Екатерины II, в которой сообщил о бюро, созданном для демонстрации мастерства в области мебели и механики в духе произведений своего учителя. Но интерес престарелой императрицы к продукции Рентгена иссяк еще в конце 1780-х годов, и предложение Гамбса осталось без внимания. Мастер не получил ожидаемого заказа на меблирование царскосельского Александровского дворца, одного из последних грандиозных начинаний Екатерины II, строительство которого завершалось в 1795 году. По этой же причине не было куплено и предложенное бюро, созданное Гамбсом как своеобразный Meisterstuck (образец, нем.)

Сегодня кажется невероятным, что такой предмет не сразу нашел покупателя, долгие годы оставался собственностью мастера и лишь в 1816 году был продан в лотерею. Однако следует помнить, что бюро в конце 1790-х годов было совершенно иным. Продолжая работать над ним дальше, уже в начале нового столетия, Гамбс украсил бюро бронзой, вмонтировал в цоколь сложный механизм с выдвигающимся креслом, добавил новые музыкальные барабаны и создал дивное произведение, показав себя достойным последователем своего учителя. Благодаря этим обстоятельствам мы имеем сегодня уникальный экспонат с необычной историей создания и интересной судьбой.

Бюро не просто решено в традициях мебели конца XVIII века, но декларативно воспроизводит тип цилиндрического бюро Рентгена 1780-х годов, относящийся к мебели так называемого архитектурного стиля, созданной немецким маэстро специально для Петербурга. Вслед за Рентгеном Гамбс использует ножки с каннелюрами и бронзой на ступенчатом основании, крышку разделяет на три филенки в бронзовой обводке, применяет декор в виде гирлянд, бронзовые рельефные плакетки, балюстрады. Все сооружение он завершает скульптурной группой, откровенно ориентированной на знаменитое бюро с Аполлоном, созданное Рентгеном в 1783 году.

Вполне естественно, что ранние изделия Гамбса напоминали произведения великого немецкого мебельщика; и сегодня исследователи не без основания считают, что некоторые предметы, изготовленные им в Петербурге, ошибочно приписываются его учителю. Действительно, на первом этапе деятельности Гамбса в России нельзя говорить о творческой самостоятельности мастера, — он сознательно повторял, варьируя и упрощая типы мебели Рентгена.

Для изделий первого периода будут характерны архитектурность композиции и пристрастие к замысловатым механизмам. Однако незаурядность и одаренность, проявившиеся в ранних работах Гамбса, чуткое отношение к заказчику и умение понять его запросы превратили молодого мастера уже в первые годы XIX столетия в яркого представителя петербургского мебельного искусства. Воспитанный на лучших образцах европейской мебели, Гамбс удивительно тонко и умело синтезировал опыт разных национальных школ. В его изделиях приемы декора, характерные для французских предметов (фарфоровые плакетки в духе Веджвуда, многочисленные бронзовые детали), органично соединились с полихромностью и полиматериальностью, ставшими отличительной чертой русской мебели конца XVIII — начала XIX века. Уже ранние работы Гамбса будет отличать выразительность формы и особая, повышенная декоративность, достигающаяся использованием разнообразных, подчас нетрадиционных материалов и приемов отделки.

Именно с его мастерской следует связывать появление в конце 1790-х годов тех удивительных предметов из красного дерева с латунью, которые составляли особенность столичной мебели и вошли в историю искусства под названием «русский жакоб». Легкие, изящные и удобные стулья, кресла и канапе из массива красного дерева, небольшие рабочие столы и нарядные секретеры, решенные в этом стиле, бытовали в петербургских интерьерах, составляя убранство парадных и жилых помещений. Оттолкнувшись от французского опыта, изучив и переработав практичные английские формы, вдохновляясь декоративной изысканностью произведений Рентгена, Гамбс создал, по сути, новый художественный образ, отличающийся выразительностью и легко узнаваемый.

Не получив в первые годы своей деятельности в Петербурге больших заказов Двора, мастерская была вынуждена работать для великих князей и столичного дворянства. Однако очень скоро в числе заказчиков Гамбса оказалась не только его соотечественница великая княгиня Елизавета Алексеевна, супруга будущего императора Александра I (с именем которой некоторые исследователи связывают появление Гамбса в России), но и сама императрица Мария Федоровна. Из архивных материалов известно, что уже на рубеже столетий мастерская поставила значительную партию мебели в Михайловский замок и Императорский Эрмитаж — заказ, невозможный без высокого покровительства.

Особенно большая партия мебели была выполнена для Павловского дворца, где до сих пор находятся разнообразные предметы, созданные Гамбсом в первые годы XIX века по заказам хозяйки Павловска, любившей свой дом и украшавшей его в соответствии с последними веяниями западноевропейской моды.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна на долгие годы останется одной из постоянных заказчиц столичного мастера. Мебель, изготовленная по проектам В. Ф. Бренны и А. Н. Воронихина для ее личных комнат в Павловском дворце, будет отражать вкусы трех сторон — художественно одаренной хозяйки, любившей вышивки и живопись и включившей их в декор мебельных предметов, архитектора, придавшего выразительность и своеобразие традиционным мебельным формам, и исполнителя, внесшего свой вклад в разработку декоративных деталей. Роль Гамбса в этом творческом трио трудно переоценить: своеобразие художественного решения изделий, вышедших из его мастерской, узнаваемость декоративных приемов дают основание предполагать активное творческое участие мастера-исполнителя в процессе создания мебельного произведения. Находясь под влиянием автора проекта и выполняя пожелания заказчицы, Гамбс вместе с тем уже в ранних работах обнаруживает свое понимание образного строя мебели, привносит собственные декоративные приемы и мотивы, которые, повторяясь из предмета в предмет, дают возможность идентифицировать изделия его мастерской.

Традиционным декором для корпусной мебели, созданной в мастерской Генриха Гамбса в первое десятилетие XIX века, становятся полоски просечной латуни разнообразного рисунка, размещенной на черном фоне, выполненном из мастики. К распространенному в это время декоративному приему относятся и ряды латунных звезд, ромбов и других геометрических фигур, инкрустированных в полоски черного дерева. Кроме этих примет мебель Гамбса отличалась высоким качеством столярного исполнения — конкурентов по уровню технического мастерства в мебельном деле Петербурга в начале XIX века у Гамбса практически не было.

Результатом сотрудничества с Бренной стали великолепные предметы, к числу которых принадлежат письменный стол красного дерева, декорированный слоновой костью, бронзой и расписным стеклом, экран с живописной вставкой на стекле и нарядное бюро, подаренное в 1794 году Марией Федоровной супругу, великому князю Павлу Петровичу, на день рождения.

Большое нарядное бюро Павла Петровича можно принять за работу Рентгена — об этом убедительно свидетельствуют не только его безупречные пропорции и композиционное решение, качество столярного исполнения и характер отделки, но и бронзовые накладки, сложные замки со своеобразными ключами, характерные для мебели из Нейвида. Однако стол выпол-нен в Петербурге: Мария Федоровна оставила отметку в описи дворцового имущества, составленной ею в 1795 году, где записала: «…стол вроде того, что работы Рентгена».

Отправляя своих учеников на работу в европейские города, Рентген, как известно, снабжал их материалами, бронзой и инструментами для организации своего дела на новом месте. Наличие рентгеновской бронзы и фурнитуры в оформлении павловского бюро — еще одно доказательство авторства Гамбса, поскольку в русской столице он был единственным представителем знаменитого немецкого мастера.

Композиция и формы бюро Павла Петровича монументальны и выразительны и вполне соответствуют нашим представлениям об искусстве Бренны-декоратора. По замыслу архитектора ножки стола трактованы в виде колонн из слоновой кости, а верх украшает надстройка в виде античного портика. По преданию, роспись на вставках молочного стекла выполнила великая княгиня Мария Федоровна, многогранно одаренная натура, владевшая несколькими художественными ремеслами. Бюро принадлежит к числу прекрасных образцов русской мебели конца XVIII века и по праву конкурирует с лучшими мебельными изделиями европейских мастеров этого времени.

Творческий союз архитектора и мастера-исполнителя прослеживается во многих произведениях, связанных с именами Воронихина и Гамбса. В мебели, созданной этим дуэтом для Марии Федоровны, строгие силуэты корпусных предметов — секретеров и шкафов — смягчаются фризами из латуни, резными деталями, раскрашенными под «раскопочную» бронзу, а также вышивками, живописными и графическими вставками, придающими мебели отчетливое своеобразие.

Отличительной особенностью изделий Гамбса всегда являлась не только безупречная столярная работа, но и высокое качество бронзового декора. До недавнего времени считалось, что Гамбс имел свою бронзолитейную мастерскую, которая наряду с деталями для украшения мебели изготавливала отдельные предметы из бронзы для убранства интерьеров, — в архивах сохранились счета о поставках Гамбса в императорские дворцы светильников, подсвечников, бра и т. п.


Исследования последних лет привели к сенсационному открытию нового имени — Фридрих Бергенфельдт. Руке этого мастера принадлежит целый ряд превосходных изделий из бронзы, не уступавших по исполнению французским. Немец по происхождению, Бергенфельдт приехал в Россию почти одновременно с Гамбсом, открыл мастерскую и обзавелся магазином в центре столицы, у Аничкова моста. Соотечественники и ровесники, Гамбс и Бергенфельдт некоторое время очень плодотворно сотрудничали, и мебель Гамбса 1810-х годов украшали прекрасные по качеству, своеобразные по формам и тематике бронзовые детали, созданные фантазией Бергенфельдта.

С началом XIX столетия намечается новый этап в жизни мастера и его предприятия: в 1801 году Генрих Гамбс женится и переезжает на Большую Морскую, в дом № 122. С этого момента совершенно очевидно покровительство императрицы Елизаветы Алексеевны. Благодаря ей значительно расширяется круг заказчиков, в который входят и члены императорской фамилии. Уже с первых лет XIX века Гамбс меблирует помещения императорских резиденций, сотрудничая в этой работе с ведущими столичными архитекторами, а также создает предметы мебели для подарков лицам императорской фамилии и иностранным родственникам русского царствующего дома.

В 1802 году в мастерской Гамбса по проекту Воронихина выполняется заказ императора Александра I — изготовленное в подарок прусской королеве Луизе нарядное зеркало-псише, вдохновленное образцами французской мебели.

Ко времени создания этого предмета тип зеркала-псише уже был знаком Гамбсу — аналогичные напольные зеркала мастерская изготовила для приданого великим княжнам Александре, Елене и Марии Павловнам, а впоследствии и другим наследникам царской фамилии — Екатерине, Анне, Николаю и Михаилу. Мебель из приданого императорских дочерей, в том числе большие напольные зеркала, была вывезена владельцами из России, и следы ее затерялись. В настоящее время сохранилось лишь одно псише, принадлежавшее великой княгине Анне Павловне, вышедшей в 1815 году замуж за Вильгельма Оранского, наследного принца Нидерландов. Представление о других зеркалах, созданных петербургским мебельщиком для великих князей и княжон, можно составить по известной иконографии, находящейся как в российских, так и в европейских собраниях. Сохраняя общую композиционную идею вертикально ориентированной зеркальной рамы, увенчанной фронтоном и фланкированной пилястрами и постаментами для канделябров, Гамбс разнообразил предметы, изменяя детали — формы фронтона, капителей, постаментов, а также варьируя бронзовые позолоченные, тонко проработанные накладки. Основной декоративный эффект предметов достигался сочетанием гладких плоскостей красного дерева с накладной золоченой бронзой, подчеркивающей архитектонику мебельной формы. Этот монументальный тип мебели и принцип его декорирования знаменовали новый подход в трактовке мебельных предметов как части архитектурного решения интерьера.

Напольное зеркало, созданное Гамбсом в первые годы наступившего столетия, было новым предметом мебели, еще не известным в России. Впоследствии этот тип прочно вошел в убранство парадных и жилых интерьеров и бытовал долго, трансформировавшись в довольно простую форму вертикальной зеркальной рамы с фронтоном, свободно укрепленной между двумя стойками-колоннами.

В связи с императорскими заказами, выполнявшимися Гамбсом в начале XIX столетия, интересное свидетельство сохранилось в переписке императрицы Елизаветы Алексеевны с ее матерью, маркграфиней Амалией Баденской. 10 июля 1807 года императрица пишет в Карлсруэ: «Дорогая Мама, я исполнила Ваше поручение и переслала Гамбсу полученное от Вас письмо. Воспользовавшись случаем, что мне надо было сделать ему заказ мебели для подарка к именинам императрицы-матери, я вызвала его по этому случаю к себе, и тут он мне объяснил, что его очень затрудняет поручение, данное ему Вами через какого-то его родственника или брата, право, не помню. По его словам, Вы желаете иметь рисунок того туалета, который сестра Амалия купила у него для подарка мне. Мы имели совещание с Гамбсом и сестрою и пришли к заключению, что это должен быть тот туалет, который сестра подарила мне для моих малых апартаментов. Она, однако, не помнит, чтобы она когда-нибудь об этой веши Вам говорила. Будьте добры, сообщите нам, правильно ли мы угадали Ваше желание. Сказать мимоходом, Гамбс выражается так: „Мамаша приказали выслать рисунок того туалета” и т. д., швабское произношение очень в нем сохранилось».

За несколькими строчками этого небольшого документа — интересная, информацию о Гамбсе и его положении при русском Дворе в начале столетия. Здесь впервые упоминается о происхождении мастера, родившегося в Швабии, и покровительство Елизаветы Алексеевны, баденской принцессы, становится понятным и объяснимым. Из письма мы узнаем, что в гостях у Гамбса с поручением от маркграфини гостил его родственник, который еще в начале 1800-х годов проходил обучение в мастерской своего петербургского кузена. Из этих же строк становится известно, что сестра императрицы приобретала у Гамбса мебель для подарков Елизавете Алексеевне, и, по всей видимости, не один раз, так как сестрам и самому мастеру не сразу стало понятно, о каком предмете в данном случае идет речь. Наконец, важно обратить внимание и на то, что Амалия не заказала Гамбсу, а приобрела туалет, из чего можно сделать вывод: мебель изготавливалась не только по эскизам архитекторов, но и по собственным разработкам владельца мастерской. И, наконец, в письме есть прямое указание на то, что Елизавета Алексеевна заказывала у Гамбса мебель в подарок вдовствующей императрице.

Заказы от членов монаршей фамилии свидетельствовали об упрочении положения мастера при русском Дворе. Деятельность его мастерской в это время впечатляет масштабами, разнообразием и качеством продукции. В первое десятилетие XIX века только в Императорский Эрмитаж и залы Зимнего дворца, не считая многочисленных заказов частных лиц, Гамбс поставил более ста предметов, сохранившихся до наших дней.

В известной описи камердинера Лукина «Описание украшениев по Эрмитажу состоящих из бронз, каменных пород, фарфору, хрусталей, стекла и дерева…», которую он вел с 1786 по 1811 год, сохранились краткие словесные характеристики, позволяющие идентифицировать некоторые предметы. От столярного мастера Гамбса за эти годы поступили: «пьедесталов из темного серого дерева, на круглых шарах под черное дерево — 2», «станок для термометра красного дерева», «чехлы на вазы», «жалюзи деревянные», «консоли две пальмового дерева с бронзой», «щиток или ширма, на которые повешены картины», «чехлы на модель домика Петра I в Саардаме и куклу», «консоли красного дерева», «бюро Гамбса», «шкаф с фарфоровым медальоном», «шкаф из дверец», «консоль черного дерева», «шкафы угольные красного дерева об одной дверце» и др.


Помимо этого, с первых лет деятельности при Дворе Гамбс следил за состоянием мебели X. Мейера и Д. Рентгена, созданной для русской императрицы в конце XVIII века, и по необходимости реставрировал ее. В 1806 году, например, он изготовил новый цоколь к пяти большим шкафам (предназначенным для хранения гемм), которые Рентген поставил Екатерине II в 1787—1788 годах. В следующем году из восьми угловых шкафов Мейера Гамбс делает четыре полукруглых, а четыре подобных угловых шкафчика соединяет в буфеты. Из свидетельства 1826 года известно, что ученики Гамбса продолжают заниматься реставрацией мебели, изготовленной Рентгеном еще в конце предшествующего столетия.

В 1807 году, после длительного пребывания в России, сорокадвухлетний Генрих Гамбс получает российское подданство, а в 1810-м — титул «придворного механика». К этому времени позиции его мастерской прочны и основательны — в мебельном деле столицы и России в целом у Гамбса нет конкурентов, ему нет равных. Начинается новый этап в его творчестве, ознаменованный большими достижениями.

В 1809 году Гамбс вновь, быть может, в последний раз, обращается к формам мебели Рентгена, выполнив для Эрмитажа монументальную консоль «архитектурного» типа. Ее ножки решены в виде каннелированных колонн коринфского ордера с бронзовыми капителями и базами, подстолье трактовано как антаблемент, несущий мраморную доску-столешницу. Вместо бронзовых накладок, характерных для работ нейвидского мастера, фриз подстолья украшен камеями из собрания Екатерины II, которые, как известно, увлеченно коллекционировала императрица. Благодаря композиционному решению, архитектурным деталям и использованию камей в бронзовой монтировке консоль стилистически воспринимается как изделие конца XVIII столетия, напоминая об учителе Гамбса и традициях, на которых воспитывался мастер.

К 1809 году относится и первый (из известных) счет на мебель для сидения, изготовленную Гамбсом. Этот факт заслуживает особого внимания, так как в начале своей деятельности мастерская работала лишь над созданием корпусных предметов. Из счета известно, что в этом году Гамбс поставил «красную лакированную» мебель в Константиновский дворец в Павловске. Мебель эта, к сожалению, не сохранилась, однако представление о ней можно составить благодаря предметам, находящимся в музейных коллекциях, в частности креслу из собрания Павловского дворца-музея. В мебели для сидения Гамбс остался верен себе, создав своеобразный по форме и декору предмет, украшенный бронзой и вставками из черного дерева, благодаря которым кресло приобрело индивидуальный облик, свойственный стилистике ранних изделий мастерской.

Период экономического упадка, связанный с Отечественной войной 1812 года, отразился и на деятельности Гамбса: с 1812 по 1815 год не известен ни один счет, ни один заказ. Только после 1815 года возобновляется работа мастерской, которая очень скоро приобретает новый масштаб. К этому времени производство опять меняет адрес и теперь размешается в собственном доме Гамбса на Итальянской улице (д. 18). В дальнейшем именно с этим петербургским адресом будет ассоциироваться понятие добротной столичной мебели Гамбса и его наследников. Архивные материалы сохранили свидетельства об огромных заказах Двора и знати, которые год за годом получает мастерская. Выполняя их, Гамбс сохраняет положение самой видной фигуры в мебельном деле Петербурга.

К 1817 году относится изготовление приданого для великого князя Николая Павловича, будущего императора Николая I, бракосочетание которого с прусской принцессой Шарлоттой состоялось в этом же году. В число мебельных предметов традиционно вошло большое нарядное зеркало- псише, до середины XIX века находившееся в Аничковом дворце, где разместилась юная супружеская пара. О том, как оно выглядело, мы можем судить благодаря акварели Л. О. Премацци, датированной 1856 годом.

Из многочисленных предметов мебели, созданных Гамбсом в 1810—1820-е годы, сохранились и идентифицированы очень немногие. Тем большии интерес представляет мебель, происхождение которой подтверждается счетами или другими документальными материалами. Подобные предметы можно считать эталонными, помогающими в атрибуции аналогичной мебели первой четверти XIX века. Так, из документов известно, что в 1817 году столярным мастером Гамбсом в Павловский дворец было «привезено из С.-Петербурга… мебели березовой под лаком, обитой шитьем по канве две канапе, восемь кресел, две скамейки, один экран и два стилижа (т. е. стеллажа. — Авт.), которые и назначены в нижний этаж в Бывшую Почивальню покойного Государя». Мебель была изготовлена по проекту К. И. Росси, и этот гарнитур, от которого сохранилось несколько предметов, интересен не только благодаря авторству великого зодчего, но и тем, что здесь впервые появился тип так называемого кресла-банкетки, разработанный архитектором и встречающийся в настоящее время довольно редко. Необычная композиция кресла достигалась расположением на одном уровне горизонтальной перекладины жесткой спинки и точеных локотников. Впервые появившиеся в этих предметах своеобразные ножки и такие же по рисунку стойки локотников в дальнейшем будут широко использоваться в мебели для сидения, выполненной по эскизам зодчего, как и невысокая накладная резьба графического характера, свойственная почерку Росси и украшающая спинку, раму сиденья и ножки. Комплект из Павловского дворца интересен еще и тем, что для его изготовления использован редкий в ту пору материал — волнистая береза, которая наряду с кленом, ясенем и другими местными породами начинает активно входить в моду, и становится особенно популярной во второй половине 1820-х годов.

Хроника поставок в императорские дворцы — красноречивый документ жизнедеятельности фирмы, активно сотрудничавшей с ведущими архитекторами и быстро реагировавшей на менявшиеся вкусы заказчиков. В 1816 году Гамбс поставляет большие партии мебели для Зимнего и Большого Царскосельского дворцов, а спустя год изготавливает по проекту В. П. Стасова предметы в царскосельский Александровский дворец, заказ на меблирование которого, как известно, мастеру не удалось получить в конце XVIII века. Теперь ситуация кардинально меняется: без Гамбса не обходится ни один императорский заказ и в первые десятилетия века по объему поставленной продукции ему по-прежнему нет равных.

Так, в 1817—1818 годах Гамбс выполнил заказ для царскосельской резиденции на значительную сумму — более ста тысяч рублей — и кроме мебели, в частности для Китайской деревни, поставил во дворцы «бронзовые и золотые предметы». Спустя два года мастерская выполнила еще один заказ для Царского Села — на сумму 19 643 рубля, а в 1823 году изготовила мебель в «комнаты Стасова» в циркумференциях и на половину великой княжны Ольги Николаевны в Александровском дворце. Показательно, что уже тогда одновременно с «ширмами красного дерева, скамейками для ног» и прочими подобными предметами Гамбс поставляет в императорские пригородные дворцы подушки, валики, бронзовые колокольчики, приборы к каминам, складные кровати, «туалеты» и даже карандаши. В данном случае придворный мебельщик выступает, скорее всего, как торговец. Если вспомнить, что, открывая мебельный магазин, он намеревался продавать не только свою мебель, но и «сделанную лучшими из проживающих здесь немецких мастеров», а в дальнейшем поставлял во дворцы бронзу, постельные принадлежности, детскую утварь и садовый инвентарь, это предположение не выглядит беспочвенным.


Работы в Павловске по заказу вдовствующей императрицы Гамбс продолжал до самой кончины Марии Федоровны в 1828 году. О том, как складывались отношения между заказчицей и исполнителем, известно из переписки ее секретаря Виланова. В письме от 12 марта 1822 года, к примеру, речь идет о туалетном столе, два проекта которого Гамбс прислал на утверждение вдовствующей императрице. Мастеру были возвращены оба эскиза, при этом заказчица выбрала зеркало из одного, а стол из второго варианта, отметив, что столешница должна быть из стекла, а весь декор из дерева, без бронзы. Это свидетельство заслуживает интереса и как пример влияния императрицы на художественное решение мебельного предмета, и как факт внимания к веяниям нового времени, отказавшегося от золоченой бронзы — традиционного декоративного материала ампира — в пользу незолоченой накладной резьбы.

В течение первых трех десятилетий XIX века Гамбс и сыновья изготовили для императорских дворцов огромное количество разнообразных по назначению, стилистическому характеру и материалам предметов, решенных в соответствии с требованиями и пожеланиями именитых заказчиков. К 1830-м годам мастерская Гамбса превратилась в солидное предприятие с большим штатом сотрудников, о чем убедительно свидетельствует факт награждения медалями ста тридцати мастеров фирмы, участвовавших в возобновлении убранства Зимнего дворца после пожара 1837 года.

В 1828 году совладельцем Генриха Гамбса выступает его сын Петр, в 1830-м — Эрнст, а после смерти старшего Гамбса (1831) руководство фирмой переходит в руки братьев Гамбс. Старое название «S-Petersbourg. Henry Gambs Magazin de Meubles» заменяется новым: «Ebeniste-Mecanicien de la Cour a St. Petersburg» («Краснодеревцы-механики петербургского Двора»). Это название, размещенное в фигурной виньетке, присутствует на всех сохранившихся в архивах счетах фирмы братьев Гамбс.

На мебельные предметы ни Гамбс-отец, ни его сыновья почти никогда.не ставили клейм. Сегодня известны лишь два изделия с клеймом (в виде печати), воспроизводящим штамп на счетах фирмы, а следовательно, относящимся ко времени после 1831 года: рамка для миниатюр (клеймо — на оборотной стороне) в собрании музея- заповедника «Петергоф» и секретер в коллекции Государственного Исторического музея в Москве. Металлическая бирка с датой и именем создателя имеется, как уже отмечалось, на знаменитом бюро Гамбса из собрания Государственного Эрмитажа.

Стремясь удовлетворить изысканные вкусы столичной знати, Гамбс и сыновья постоянно следили за веяниями моды и реагировали на все новые направления и изменения в искусстве мебели. Так, еще при жизни родоначальника фирмы мастерская одной из первых в Петербурге начинает изготавливать мебель в неоготическом стиле, интересные образцы которой появляются уже в 1820-х годах в императорских резиденциях — царскосельской Белой башне (1826), петергофском Коттедже (1829), Мавританской ванной императрицы в Зимнем дворце. Неоготическая мебель Гамбса, создававшаяся по эскизам О.Р. Монферрана, будоражила столичную публику, увлекшуюся в это время «историческими» обстановками. О предметах «в готическом вкусе» с восторгам пишут комментаторы Первой мануфактурной выставки, состоявшейся в Петербурге в 1829 году, для которой Гамбс изготовил мебель в этом неостиле. За свои изделия фирма получила большую серебряную медаль и высокую оценку современников. Один из корреспондентов столичного журнала писал: «Мебельное мастерство, особливо в здешней столице, доведено до совершенства, преимущественно же перед всеми отличается придворный механик Гамбс… Маленькие ширмы, весьма чисто выработаны; кресла, и стулья в готическом вкусе украшены ореховым деревом; произведения новые, работа превосходная и прочная». Знатоки отмечали, что во всех изделиях виден первоклассный художник и что цены на эту мебель, «судя по отличной работе», невысоки. Целый ряд предметов был приобретен с выставки императорской четой — еще один знак признания качества продукции фирмы.

Выяснить, какое количество мебели изготовила мастерская Гамбса за годы своего существования, — задача не просто сложная, но практически неразрешимая. Анализ счетов, обнаруженных в архивах, создает масштабную картину деятельности предприятия, по объему произведенной продукции кажущуюся почти невероятной. И дело даже не в том, что в течение нескольких десятилетий Генрих Гамбс был главным поставщиком мебели для многочисленных императорских и великокняжеских дворцов Петербурга. Главное заключается в другом: созданное им в конце XVIII века предприятие на долгие годы определило уровень мебельного искусства северной столицы и русского искусства мебели в целом, а многочисленные изделия, появившиеся за более чем полувековую историю существования фирмы Гамбса и его сыновей, отразили картину изменения стилей в русском прикладном искусстве с 1790-х по 1860-е годы.

Генрих Гамбс получил признание современников еще при жизни, и надо полагать, выходец из Баден-Дурлаха никогда не пожалел о том, что судьба связала его с Петербургом, где он получил возможность так многогранно и полно реализоваться.


 

Другие материалы в этой категории: « Стиль неогрек Англия. XV-XVI века (1344) »
Опубликовано в История мебели
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии